По версии истца, в последние годы жизни мужчина злоупотреблял алкоголем, состоял на учёте в наркологическом диспансере и проходил лечение от алкоголизма. В таком состоянии, настаивала она, отец не мог осознавать значение своих действий. Завещание, по её мнению, нарушало её права как наследника первой очереди.
Чтобы установить истину, суд первой инстанции назначил посмертную психолого-психиатрическую экспертизу. Эксперты пришли к тревожному выводу: на момент подписания завещания у наследодателя якобы имелись признаки психического расстройства, лишавшие его способности понимать происходящее.
Однако на этом история неожиданно изменила направление.
При более детальном рассмотрении суды первой и апелляционной инстанций отказались принимать экспертное заключение. Выяснилось, что доказательства, на которых оно основывалось, вызывали серьёзные сомнения: врачебная консультация не была подтверждена, рапорт участкового содержал противоречия, а характеристики соседей не имели надлежащей процессуальной силы.
Более того, суд установил, что мужчина при жизни не состоял на учёте ни у психиатра, ни у нарколога, не проходил лечение от алкоголизма и не имел проблем с законом. Дополнительный поворот сюжета, в материалах экспертизы утверждалось, что в момент составления завещания он проживал в Астане, тогда как фактически находился в Алматы.
Ошибки оказались настолько серьёзными, что суд выявил нарушения стандартов оказания медико-социальной помощи в сфере психического здоровья. В результате было вынесено частное определение в адрес уполномоченного органа, после чего действие лицензии врача-психиатра, участвовавшего в подготовке экспертизы, было приостановлено.
Тем временем суд проверял и саму процедуру составления завещания. Было установлено, что нотариус действовал строго в рамках закона: наследодателю разъяснили правовые последствия, документы были оформлены надлежащим образом. Ключевым стал и свидетель — женщина, присутствовавшая при подписании завещания. Она рассказала, что мужчина осознанно решил оставить квартиру внучке, которая проживала с ним с 2014 года и фактически ухаживала за ним.
Финальную точку поставил кассационный суд. Он согласился с выводами нижестоящих инстанций и признал: завещание составлено законно, воля наследодателя была выражена ясно и осознанно, а при жизни документ не отменялся и не изменялся.
Так семейный спор, начавшийся с обвинений в утрате дееспособности, завершился признанием права человека распорядиться своим имуществом так, как он считал нужным, даже если это решение оказалось болезненным для близких.
